Новости   Биография   Картины   Пейзажи   Портреты   Автопортреты   Подсолнухи   Рисунки   Письма   Книги   Хроно 

Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

   
  

Оглавление книги:


1. Бесплодная смоковница
» Безмолвное детство
» Свет зари
» Изгнание
» Защитник углекопов
» В моей душе...

2. Смерть для жизни
» Рука на огне
» Скорбь
» Призрачные деревни
» Едоки картофеля

3. Полдень - время самой короткой тени
» Антверпен Рубенса
» Свет Иль-де-Франса
» Арль японский
» Южная мастерская

4. Тайна при свете
» Человек без уха
» Монастырь Сен-Поль
» Вороны над полем

   
  
   
Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

  
   

Защитник углекопов
1 2 3 4 5 6 7 8 9

  

Анри Перрюшо. "Жизнь Ван Гога". Книга о Винсенте Ван Гоге

Часть первая. "Бесплодная смоковница"

4. Защитник углекопов

"Вокруг себя людей хочу я видеть
Упитанных, холеных, с крепким сном.
А этот Кассий кажется голодным:
Он слишком много думает. Такие
Опасны люди."
(Шекспир, "Юлий, Цезарь", акт 1, сцена II)

Приехав в начале мая в Амстердам, Винсент сразу приступил к занятиям, которые спустя два года должны были раскрыть перед ним двери богословской семинарии. Прежде всего необходимо было изучить греческий и латынь. Молодой раввин Мендес да Коста, живший в еврейском квартале, стал давать Винсенту уроки. Пастор Стриккер, один из деверей его матери, обязался следить за ходом занятий. Как и было условлено, Винсент поселился у своего дяди, вице адмирала Иоганнеса. Между тем они почти не встречались друг с другом. Что могло быть общего у снедаемого страстями Винсента с важным сановником, закосневшим в своем увешанном орденами мундире и с железной пунктуальностью соблюдавшим жизненный распорядок, издавна предопределенный в мельчайших деталях? Верно и то, что в доме директора судовой верфи никогда еще не принимали столь необычного гостя. Вице адмирал согласился поселить у себя этого чудаковатого племянника лишь из уважения к семейным традициям, но, желая раз и навсегда четко очертить дистанцию между ними, даже никогда не садился вместе с Винсентом за стол. Пусть племянник устраивает свою жизнь как знает. Вице адмиралу, во всяком случае, нет до него ровно никакого дела!
Впрочем, у Винсента иные заботы.
В жизни Ван Гога одно событие неотвратимо влечет за собой другое. Куда он идет? Он и сам не мог бы этого сказать. Винсент не просто страстный человек - он сама страсть. Страсть, пожирающая его, направляет его жизнь, подчиняя ее своей собственной жуткой, неумолимой логике. Всем своим прошлым Винсент никак не подготовлен к академическим занятиям. Трудно было бы найти что либо более чуждое и противное натуре Винсента, чем это неожиданное испытание, навязанное ему самой логикой его жизни. Он - воплощенная доброта, порывистость, любовь; ему необходимо ежечасно, ежеминутно отдавать себя людям, потому что он до глубины души потрясен страданиями человечества - своими собственными. И вот только потому, что он хочет проповедовать, помогать людям, быть человеком среди людей, его обрекли на изучение сухой бесплодной науки - греческого и латинского. Он взял на себя это испытание, словно бросив вызов собственной натуре, ринулся на штурм школьной премудрости. И все же очень скоро он убедился, что занятия лишь угнетают и изнуряют его. "Наука нелегка, старина, но я должен выстоять", - писал он, вздыхая, своему брату.
"Выстоять, не отступать!" - каждый день повторял он себе. Как ни бунтовала его натура, он пересиливал себя и упорно возвращался к склонениям и спряжениям, изложениям и сочинениям, нередко засиживаясь над книгами до полуночи, стремясь как можно скорее одолеть науку, преградившую ему путь к людям, - науку, без которой он не может нести им слово Христа.
"Я много пишу, много занимаюсь, но учиться нелегко. Хотел бы я уже быть двумя годами старше". Он изнемогает под бременем тяжкой ответственности: "Когда я думаю о том, что на меня смотрят глаза многих людей... людей, которые не станут осыпать меня обычными упреками, а как бы скажут выражением своих лиц: „Мы поддержали тебя; мы сделали для тебя все, что могли; стремился ли ты к цели всем сердцем, где же теперь плоды наших трудов и наша награда?.. Когда я думаю обо всем этом и о многом другом в таком же роде... мне хочется все бросить! И все же я не сдаюсь“. И Винсент трудится, не щадя себя, стараясь целиком углубиться в сухие школьные учебники, из которых ничего путного не может для себя почерпнуть, он не в силах побороть искушение раскрыть также и другие книги, особенно произведения мистиков - например „Подражание Христу“. Высокий порыв, полное самоотречение, торжествующая любовь к богу и людям - вот что пленяет его, уставшего от монотонной бездушной зубрежки. Склонять rоsа, rоsае или спрягать (по гречески), когда мир сотрясается от стенаний! Он снова часто посещает церкви - католические, протестантские и синагоги, в своем исступлении не замечая различий между культами, набрасывает черновики проповедей. Он то и дело отвлекается от греческого и латыни. Мысли и чувства бурлят в его душе, раздирая ее на части. "Уроки греческого (в сердце Амстердама, в сердце еврейского квартала) в очень жаркий и душный летний день, когда ты знаешь, что тебя ожидает множество трудных экзаменов у высокоученых и хитроумных профессоров, - эти уроки куда менее привлекательны, чем пшеничные поля Брабанта, наверно великолепные в такой день", - вздыхает он в июле. Все вокруг волнует его, отвлекает его внимание. Теперь он уже читает не одних только мистиков: на его столе снова появились Тэн и Мишле. И еще иногда... Он признается Тео: "Я должен сказать тебе одну вещь. Ты знаешь, что я хочу быть священником, как наш отец. И все таки - это забавно - иногда, сам того не замечая, я во время занятий рисую..."

Она сильнее его - потребность отразить действительность, докопаться до ее смысла, выразить самого себя посредством штрихов, которые он наспех набрасывает, сидя за уроками. Он извиняется перед братом, что поддался искушению, извиняется за свой интерес к живописи и тут же пытается оправдаться: "Человеку вроде нашего отца, который столько раз и днем, и ночью спешил с фонарем в руках к больному или умирающему, чтобы рассказать ему о Том, чье слово - луч света во мраке страданий и страха смерти, такому человеку наверняка пришлись бы по душе некоторые офорты Рембрандта, как, например, „Бегство в Египет“ или „Положение во гроб“. Живопись для Винсента не только и не столько эстетическая категория. Он рассматривает ее прежде всего как средство приобщиться, причаститься к таинствам, которые открылись великим мистикам. Великие мистики объемлют необъятное силой своей веры, великие живописцы - силой своего искусства. Но цель у них одна. Искусство и вера - ложной видимости вопреки - суть лишь разные пути познания живой души мира.

далее »


  Рекомендуемые ссылки:

  »  Земельный участок - продажа и аренда земельных rodzem.ru/zemelnye-ychastki/.

"Если бы ты стал художником, ты, наверно, многому бы удивлялся, и в частности тому, что живопись и все связанное с нею - подлинно тяжелая работа с точки зрения физической. Помимо умственного напряжения и душевных переживаний она требует еще большой затраты сил, и так день за днем... Она требует от человека так много, что в настоящее время заниматься ею - все равно что принять участие в походе, сражении, войне..." (Винсент Ван Гог)


Мир Ван Гога, 2007-2017   www.vangogh-world.ru   Винсент Ван Гог, голландский художник. Для писем - vinc at vangogh-world ru