Новости   Биография   Картины   Пейзажи   Портреты   Автопортреты   Подсолнухи   Рисунки   Письма   Книги   Хроно 

Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

   
  

Оглавление книги:


1. Бесплодная смоковница
» Безмолвное детство
» Свет зари
» Изгнание
» Защитник углекопов
» В моей душе...

2. Смерть для жизни
» Рука на огне
» Скорбь
» Призрачные деревни
» Едоки картофеля

3. Полдень - время самой короткой тени
» Антверпен Рубенса
» Свет Иль-де-Франса
» Арль японский
» Южная мастерская

4. Тайна при свете
» Человек без уха
» Монастырь Сен-Поль
» Вороны над полем

   
  
   
Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

  
   

Едоки картофеля
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

  

Анри Перрюшо. "Жизнь Ван Гога". Книга о Винсенте Ван Гоге

И прежде и теперь Винсент продвигался вперед, поступая наперекор тому, что ему говорили. Для того чтобы идти вперед, он вынужден "решительно повернуться спиной" к людям, игнорируя их неодобрение, презрение и враждебность. Винсент ныне свободен от всего - от религиозных и семейных пут, общественных и художественных условностей, которые в ходе последовательных превращений он сбрасывал с себя, как омертвелую кожу. Возможно, отныне один лишь Ван Раппард еще как то связывал его с Голландией. Хотя Винсент и объявил Тео: "Я уладил ссору", все же его переписка с Ван Раппардом оборвалась. Оборвалась без видимой причины после письма, в котором - да еще с каким блеском! - он рассуждал о Делакруа и в заключение воскликнул: "Какие титаны эти французские художники!"
Все время, пока длилась ссора, Винсент неуклонно продолжал свое дело, писал головы (отдельные из них в июне под влиянием чтения "Жерминаля" Золя, например откатчицу, о которой он сам говорил: "Что то было в ней от мычащей коровы"), рисовал крестьян и крестьянок за работой. Одновременно он деятельно изучал "сочетание цветов: красного с зеленым, синего с оранжевым, желтого с лиловым", а также "постоянное сочетание дополнительных цветов" и их "взаимовлияние" и, наконец, "передачу формы массами". И разве не были слова, сказанные Винсентом в письме к Тео, своеобразным ответом Ван Раппарду: "Я знаю, что я хочу вложить в мои картины, и постараюсь этого добиться - даже ценою жизни, потому что меня вдохновляет абсолютная вера в искусство"?

Винсент стоит на пороге новых открытий в искусстве: дрожа от нетерпения, он предчувствует их и тянется к ним всеми силами души. Одинокий художник, совершенно самостоятельно, без чьей либо помощи, прошел все этапы истории живописи. Он испытывает таинственное влечение к цвету. "Цвет сам по себе что то выражает, от этого никуда не уйдешь, и надо это использовать; все, что прекрасно, воистину прекрасно, непременно также правдиво", - писал он Тео, провозглашая мысли, от которых не отказались бы даже гностики. "Моя палитра оттаяла, - констатировал он. - Мои этюды имеют для меня один единственный смысл, - это своего рода ежедневная гимнастика, помогающая по желанию усиливать или ослаблять тона". Какой огромный путь пройден со времени его первых опытов, этих рабских, унылых копий действительности! Теперь живопись открылась Винсенту во всем великолепии. Отныне всякий раз, когда он хочет написать картину, он избирает отправной точкой определенный цвет, и тогда, говорит он, "я совершенно отчетливо вижу, что должно получиться". Так, например, о корзине с яблоками: "Сказать тебе, как я написал этот этюд, совсем нетрудно: зеленый и красный - дополнительные цвета. В яблоках можно обнаружить некий красный, весьма „вызывающий“ цвет, а дальше, тут же рядом, другие яблоки - зеленоватого цвета. Есть еще одно два яблока другого цвета, которые выигрышно оттеняют весь ансамбль, окрашивая его в розовый. Этот розовый - заглушенный цвет, полученный в результате сочетания красного с зеленым. Вот почему можно говорить о взаимосвязи между цветами. Есть в картине и другой контраст - фона с передним планом: первый - нейтрального цвета, полученный от добавления оранжевого к синему, другой - того же нейтрального цвета, слегка видоизмененного добавлением небольшого количества желтого". Теперь Винсент одерживал один успех за другим.

События тоже следовали одно за другим. "Пачкун" с каждым днем вызывал в Нюэнене все большую настороженность. Своей манерой держаться, одеждой, разговорами, которые он вел с крестьянами и которые были сочтены революционными, он возбудил в этом ханжески добропорядочном городке враждебность, усиливавшуюся день ото дня. Винсент не поладил также с новым пастором, пришедшим на смену его отцу. Не поладил он и со священником католической церкви. После ссоры, разыгравшейся между ними, дело обернулось совсем плохо. Кюре принял все меры для того, чтобы изгнать Винсента из Нюэнена, и запретил своим прихожанам позировать художнику. Что же касается мастерской, то было совершенно ясно, что пономарь больше не сдаст ее ему в аренду.
Оставшись без моделей, Винсент начал писать натюрморты. Он писал картофелины, которым силился придать объемность: "иными словами, передать их качество так, чтобы картофелины превратились в массы, обладающие весом и плотностью, которую мы ощутили бы, если бы, скажем, попытались их подбросить", картофелины коричневые и черные, один вид которых навевал глубокую грусть. Винсента угнетал Нюэнен, где теперь работать ему было невмоготу. Нюэнен, весь в мрачных тонах, дышащий печалью и потому неспособный вызвать у него новый подъем творческих сил; Нюэнен, от которого за эти два года упорного, неутомимого труда он взял все, что можно было взять. Два года он жил среди этой мертвой природы, среди унылых вересковых пустошей, жил, замкнувшись в самом себе, совсем не видя картин. Теперь он снова ощутил потребность сопоставить свое творчество с работами великих мастеров искусства, испросить у них немого совета. Он условился с Керссемакерсом, что вдвоем они поедут в Амстердам и посетят тамошний музей.
Винсент первым прибыл в Амстердам. Он уговорился встретиться с Керссемакерсом на центральном вокзале, в зале ожидания третьего класса. Здесь Керссемакерс и застал его: окруженный толпой зевак, Винсент сидел у окна и писал картину. Завидев приятеля, он сложил свои принадлежности для рисования, и оба приезжих направились в музей. Дождь лил как из ведра, и Винсент, в своем свитере из ворсистой шерсти и с меховым колпаком на голове, вскоре стал походить на мокрого кота, что, впрочем, нисколько его не смущало. В музее он подолгу простаивал перед каждой картиной. Подойдя к "Иудейской невесте", этому великолепному полотну Рембрандта, где в густых шероховатых мазках сплетаются в неповторимой игре желтые, красные и коричневые тона, он остановился, сел и попросил Керссемакерса продолжить осмотр музея без него. "Иудейская невеста"! "Каким благородным, бесконечно глубоким чувством дышит эта картина!" - воскликнул Винсент. И, хорошо зная теперь, что такое смерть для жизни, подумал: "Нужно умереть несколько раз, чтобы написать такую картину - вот слова, полностью применимые к Рембрандту! ... Он так глубоко проник в тайну бытия, что человеческая речь бессильна соперничать в выразительности с его кистью. Его справедливо называют Волшебником... Какое многотрудное ремесло!" - рассуждал художник. До чего же хороша эта картина - "Иудейская невеста", поистине она написана "огненной кистью". Через несколько часов Керссемакерс возвратился назад. Пора уходить. "Я отдал бы десять лет жизни, только бы мне разрешили провести здесь две недели с куском сыра и ломтем хлеба в руках", - заявил Винсент. Наконец, решившись, он сказал: "Пошли! Не можем же мы, право, здесь ночевать!"

далее »


"Написать хорошую картину не легче, чем найти алмаз или жемчужину - это требует усилий и при этом рискуют головой как художник, так и продавец картины. Но коль скоро ты сумел найти драгоценный камень, не сомневайся больше в себе и поддерживай цену на определенном уровне. Однако, как ни успокаивает меня такая мысль в моей работе, я пока что только трачу деньги, и это меня очень огорчает. Сравнение с жемчужиной пришло мне на ум в самый разгар моих затруднений. Не удивлюсь, если оно поддержит и тебя в минуты подавленности. Хороших картин не больше, чем хороших алмазов." (Винсент Ван Гог)


Мир Ван Гога, 2007-2017   www.vangogh-world.ru   Винсент Ван Гог, голландский художник. Для писем - vinc at vangogh-world ru