Новости   Биография   Картины   Пейзажи   Портреты   Автопортреты   Подсолнухи   Рисунки   Письма   Книги   Хроно 

Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

   
  

Оглавление книги:


1. Бесплодная смоковница
» Безмолвное детство
» Свет зари
» Изгнание
» Защитник углекопов
» В моей душе...

2. Смерть для жизни
» Рука на огне
» Скорбь
» Призрачные деревни
» Едоки картофеля

3. Полдень - время самой короткой тени
» Антверпен Рубенса
» Свет Иль-де-Франса
» Арль японский
» Южная мастерская

4. Тайна при свете
» Человек без уха
» Монастырь Сен-Поль
» Вороны над полем

   
  
   
Винсент Ван Гог
Винсент Ван Гог

  
   

Арль японский
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

  

Анри Перрюшо. "Жизнь Ван Гога". Книга о Винсенте Ван Гоге

Второй случайный знакомец Винсента - знакомство состоялось у "славных бабенок" из дома терпимости - лейтенант зуавов Милье, которого Винсент часто берет с собой на натуру и шутки ради обучает начаткам рисунка; Милье также охотно позирует Ван Гогу. К этому сводится весь круг знакомых Винсента в Арле, если не считать Мак Найта и еще одного художника, тридцатитрехлетнего бельгийца Эжена Боша, который также живет в Фонвьейе. Впрочем, Мак Найт несимпатичен Винсенту, он считает его слишком вульгарным. Бош нравится Винсенту больше; у него "лицо как бритва, зеленые глаза, и при этом он не лишен благородства". Но оба художника обходят молчанием картины Винсента. Винсент пожимает плечами: сами они пишут весьма посредственные вещи, и к тому же, на взгляд Винсента, напряженно ищущего глубинную правду жизни, и Мак Найт и Бош ведут себя в Фонвьейе самым нелепым образом.

"Город, в котором они поселились, совершенно в духе Милле, жители сплошь небогатые крестьяне, то есть это чисто сельский интимный уголок. Но его сущность от них полностью ускользает. Уж что здесь совсем ни к чему, так это водить знакомство с цивилизованной публикой, а они проводят время с начальником вокзала и еще с двумя десятками болванов; поэтому то в основном у них ни черта и не выходит. Нечего удивляться, что простые и наивные сельские жители презирают их и подсмеиваются над ними. А вот если бы они делали свое дело, не обращая внимания на городских бездельников в белых воротничках, они могли бы войти в доверие к крестьянам ... И тогда злосчастный Фонвьей стал бы для них настоящей сокровищницей ... А так может статься, Мак Найт скоро будет рисовать пейзажики с овечками для бонбоньерок", - иронизирует Винсент. Август пылает яркими красками. Груда законченных картин растет. Винсент счастлив. Целиком отдавшись своей страсти, он почти ничего не ест, поддерживая себя только сухарями, молоком, иногда яйцами. Не пытаясь больше обуздывать себя, он изливает в своих полотнах, затопленных желтым цветом, восторг, наполняющий его священным неистовством перед лицом раскаленной от зноя земли. Его действительно обуревает восторг в самом глубоком, сильном и точном смысле этого слова: сверхчеловеческая мощь вдохновения поднимает его над землей. Его патетика усиливается, прорывается пронзительными нотами. Он, "как кузнечик", упивается солнцем. Что ему болезни! Он больше не замечает никаких недугов.
"Тепло возвращает мне силы ... Когда ты здоров, - пишет он, забывая о своей физической немощи и в опьянении своей радостью считая себя в самом деле здоровым, - ты довольствуешься куском хлеба, работая весь день напролет, а потом еще находишь силы выкурить трубку и выпить стаканчик вина - они в этих условиях просто необходимы". А как же его долги? "В конце концов, - восклицает Винсент, - холст, расписанный мною, стоит дороже чистого холста! В этом и заключается - на большее я не претендую, поверь мне, - мое право быть живописцем, оправдание того, что я живописец; черт побери, есть же оно у меня!" Винсент похож на пифию на треножнике, окутанную парами серы, вдохновляемую божеством: "О! Какая это радость для глаз, как великолепен смех старого беззубого льва Рембрандта, в ночном колпаке и с палитрой в руках!" Винсент идет все дальше и дальше, все решительней порывая с импрессионизмом и восстанавливая связь с тем, что было до Парижа, с настроениями нюэненского периода, как и тогда, увлекаемый патетическим порывом, которому цвет сообщил теперь торжествующую силу.

"То, чему я выучился в Париже, уходит, - отмечает Винсент, - и я ... возвращаюсь к идеям, которые возникали у меня еще в пору моей жизни в деревне, до того как я познакомился с импрессионизмом". Он пишет солнце, раскаленную землю, колдовское освещение, но при этом пытается запечатлеть не игру света, не мимолетные эффекты. "Я пользуюсь цветом не для того, чтобы точно воспроизводить то, что у меня перед глазами, а более произвольно, чтобы полнее выразить себя". В каждом своем полотне он передает пламень, который его сжигает, ненасытное влечение к чему то иному, к вершинам, "к звездам и бесконечности". Он поклоняется богу солнца, поклоняется бесконечности, к которой наконец то приобщился, которую наконец начал постигать и которой в изнеможении отдается. "Жизнь все таки почти чудо! Те, кто не верует в здешнее солнце, просто нечестивцы!" - восклицает он. "Теперь у нас стоит великолепная, жаркая погода, - пишет он в другом письме. - Солнце и свет, который за неимением слов можно назвать только желтым, бледно зеленовато желтым, бледно золотисто лимонным. Как прекрасен желтый цвет!" Желтый цвет, торжествуя, звучит на его полотнах, он как бы символизирует мистический экстаз Винсента, его брачный союз с великими силами земли.
Винсент бродит по окрестностям Арля, запечатлевая на холсте все, что попадается ему на глаза: сады "с великолепными, крупными и красными провансальскими розами, виноградники и финиковые деревья", цыган с их "красными и зелеными" фургонами, железнодорожные вагоны и заросли чертополоха; пишет он и самого себя - сгибаясь под тяжестью подрамников и колышков, Винсент большими торопливыми шагами идет по тарасконской дороге под лучами великолепного августовского солнца. "Что тебе сказать, - чтобы охватить все, нужна целая школа художников, которые работали бы сообща, в одном и том же краю, дополняя друг друга, как старые голландские мастера, портретисты, жанристы, пейзажисты, анималисты, мастера натюрморта ..." Винсент идет от травинки к бескрайнему горизонту, от бесконечно великого к бесконечно малому, выражая, пытаясь выразить мир во всей его космической цельности, открывая в природе головокружительные перспективы. Его полотна напоминают страницы, наспех выхваченные из интимного дневника.

далее »


"Мне всегда кажется, что поэзия есть нечто более страшное, нежели живопись, хотя последняя - занятие и более грязное, и более скучное. Но поскольку художник ничего не говорит и молчит, я все-таки предпочитаю живопись." (Винсент Ван Гог)


Мир Ван Гога, 2007-2017   www.vangogh-world.ru   Винсент Ван Гог, голландский художник. Для писем - vinc at vangogh-world ru