Ирвинг Стоун. "Жажда жизни". Повесть о Винсенте Ван Гоге
Гаага
Официант, проходя мимо, грубо спросил у женщины:
- Еще стаканчик?
- У меня нет ни су! - отвечала она. Винсент повернулся к ней.
- Может быть, выпьете стаканчик со мной? Женщина окинула его взглядом.
- Конечно.
Официант принес стакан вина, получил двадцать сантимов и ушел. Винсент и женщина сидели теперь совсем близко друг к другу.
- Спасибо,- сказала женщина.
Винсент вгляделся в нее повнимательней. Она была немолода, некрасива, с несколько увядшим лицом - видимо, жизнь крепко потрепала ее.
При своей худобе она была очень хорошо сложена. Винсент обратил внимание на ее руку, державшую стакан,- это была не рука аристократки, как у Кэй, а рука женщины, много поработавшей на своем веку. В полумраке кафе она напоминала ему некоторые типы Шардена и Яна Стена. Нос у нее был неровный, с горбинкой, на верхней губе слегка пробивались усики. Глаза смотрели тоскливо, но все же в них чувствовалась какая-то живость.
- Не за что,- ответил Винсент.- Спасибо вам за компанию.
- Меня зовут Христиной,- сказала она.- А вас?
- Винсентом.
- Вы работаете здесь, в Гааге?
- Да.
- Что вы делаете?
- Я художник.
- О! Тоже собачья жизнь - не правда ли?
- Всякое бывает.
- А я вот прачка. Когда у меня хватает сил работать. Но часто сил не хватает.
- Что же вы тогда делаете?
- Я долго промышляла на панели. Вот и теперь снова иду на улицу, когда хвораю и не могу работать.
- Тяжело работать прачкой?
- Еще бы! Мы работаем по двенадцать часов. И нам не сразу платят. Бывает, проработаешь целый день, а потом ищешь мужчину, чтобы малыши не сидели совсем голодные.
- Сколько у тебя детей, Христина?
- Пятеро. А сейчас я опять с прибылью.
- Муж твой умер?
- Я всех прижила с разными мужчинами.
- Тебе, видать, нелегко приходится, правда? Она пожала плечами.
- Господи боже! Не может же шахтер отказаться идти в шахту только потому, что там его того и гляди прихлопнет.
- Конечно. А ты знаешь кого-нибудь из тех мужчин, от которых у тебя дети?
- Только самого первого. Других я даже не знала, как звать.
- А как с тем ребенком, которым ты беременна сейчас?
- Ну, тут трудно сказать. Я была тогда очень хворая, стирать не могла, все время ходила на улицу. Да и не все ли равно!
- Хочешь еще вина?
- Закажи джину и пива.- Она порылась в своей сумочке, вынула огрызок дешевой черной сигары и закурила его.- Вид у тебя не шибко шикарный,- сказала она.- Ты продаешь свои картины?
- Нет, я только начинающий.
- Староват ты для начинающего.
- Мне тридцать.
- А выглядишь на все сорок. На какие же деньги ты живешь?
- Мне немного присылает брат.
- Черт побери, это не лучше, чем быть прачкой!
- Где ты живешь, Христина?
- У матери.
- А знает мать, что ты зарабатываешь на улице? Женщина громко захохотала, но смех ее прозвучал невесело.
- Господи, конечно, знает! Она меня и послала на улицу. Она сама занималась этим всю жизнь. И меня и брата прижила на улице.
- Что делает твой брат?
- Содержит у себя женщину. И водит к ней мужчин.
- Наверное, это не очень полезно для твоих пятерых детишек.
- Плевать. Когда-нибудь все они займутся тем же самым.
- Невеселые дела. Так ведь, Христина?
- Ну, если распустишь нюни, лучше не станет. Можно еще стаканчик джина? Что это у тебя с рукой? Большущая черная рана...
- Это я обжегся.
- Ох, тебе было, наверно, очень больно.
Она ласково взяла руку Винсента и чуть приподняла ее над столом.
- Нет, Христина, не больно. Это я нарочно. Она опустила его руку.
« назад далее »
|
Новости
Биография
