Новости   Биография   Картины   Пейзажи   Портреты   Автопортреты   Подсолнухи   Рисунки   Письма   Книги   Хроно 

Пейзаж с кипарисом и звездой
Пейзаж с кипарисом
и звездой, 1890


   
  

Неудачник - Миссия в искусстве - Паломничество в Париж - Друзья и влияния - Южное солнце Арля - Гоген в раю - Искусство, рожденное отчаянием - Последняя вспышка гения

   
  
   
Церковь в Овере
Церковь в
Овере, 1890


  
   

"Мир Ван Гога"

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

  

Роберт Уоллэйс. "Мир Ван Гога". Повествование о художнике

Часть первая. Неудачник

В декабре 1876 года, после нескольких месяцев полуголодного существования, Винсент приехал домой на каникулы. Родители, которые теперь жили в небольшом приходе в Эттене, пришли в ужас от безумного и истощенного вида Винсента. Было решено, что ему не стоит возвращаться в Англию, и еще раз на помощь был призван дядя Сент. Дядя Сент, прожженный бизнесмен, был разочарован в Винсенте: «Я ничего не знаю о сверхъестественных вещах, - сказал дядя Сент, - но я знаю все о том, что естественно». Винсент, в свою очередь, имел собственное мнение о дяде Сенте и цитировал по его поводу французского писателя Сент-Бёва: «В большинстве людей живет поэт, который умирает молодым, и которого сам человек переживает». Тем не менее дядя снова использовал свое влияние, на этот раз, чтобы устроить Винсента на работу в книжный магазин в Дордрехте. Но душа юноши не лежала к этой работе, он прослужил там менее четырех месяцев.
Много лет спустя сын хозяина книжного магазина выступил с интересными воспоминаниями о Винсенте в роли продавца книг. Он вспоминал, что в свои «рабочие» часы Винсент тайно переводил Библию на французский, немецкий и английский, а также делал зарисовки, которые владелец магазина не одобрял, - «глупые рисунки карандашом и чернилами, маленькое дерево с большим количеством ответвлений, боковых ветвей и веточек». (Позже, когда Винсент стал знаменитым, сын хозяина отыскал его старый стол в надежде найти несколько таких «глупых» рисунков, но его надежды не оправдались). Другим знакомым по Дордрехту был молодой школьный учитель П.К.Гёрлиц, который жил с Винсентом в одной комнате в пансионе. Гёрлиц вспоминал, что товарищи по пансиону насмехались над Винсентом, потому что «за столом он читал длинные молитвы и питался, как монах нищенствующего ордена: например, не ел мяса, подлив и т.д. И кроме того, его лицо всегда носило отсутствующее выражение - погруженное в раздумья, глубоко сосредоточенное, меланхоличное».
К тому времени, когда он перестал работать в книжном магазине, стало ясно, по крайней мере так считал сам Винсент, что его предназначение - посвятить себя служению Богу. Его семья сомневалась, сможет ли он в 24 года одолеть трудные науки, которые требовалось постичь, чтобы стать священником, тем не менее родные поддержали его. Было решено, что он будет учиться в Амстердаме, а жить - у своего дяди Иоганнеса, адмирала. Семья наняла учителя, Мендеса да Косту, замечательного ученого, который был всего на несколько лет старше Винсента, и Винсент начал изучать латынь и греческий, чтобы подготовиться к экзаменам в богословскую школу. Два молодых человека хорошо ладили, хотя в их отношениях была некая несообразность: да Коста, готовящий своего ученика к деятельности христианского священника, был евреем.
Винсент занимался прилежно, но его усилия были обречены. В своих мемуарах в 1910 году да Коста писал: «Довольно скоро греческие глаголы переполнили чашу его терпения. Как я ни бился, какие трюки ни выдумывал, чтобы оживить занятия, все было бесполезно. «Мендес, - говорил он, - ты действительно веришь, что все эти ужасы необходимы человеку, который хочет того, чего хочу я: принести мир в души бедных созданий и примирить их с их существованием здесь, на земле?»
Учитель в душе соглашался, но не мог сказать этого вслух. Винсент пытался снова, «но проходило немного времени, и все начиналось сначала, он приходил ко мне утром с заявлением, которое я прекрасно знал: «Мендес, этой ночью я опять пользовался дубинкой» или «Мендес, этой ночью я снова сам себя наказал». «Надо заметить, - продолжает Да Коста, - что это было каким-то самоистязанием... Как только Винсент чувствовал, что его мысли уходят в сторону, он брал в кровать дубинку и колотил себя по спине, а когда считал, что утратил право провести ночь в этой кровати, он уходил из дома и спал на полу маленького деревянного сарая, без кровати или одеяла. Он предпочитал делать это зимой...»

Позанимавшись с да Костой более года, Винсент сдался, он даже не пытался приступить к экзаменам. Не латинский и греческий, думал он, дадут ему необходимые знания, которые помогут утешать людей, а «свободный курс в великом университете страдания». В августе 1878 года - ему было тогда 25 лет - он приступил к занятиям в миссионерской школе в Брюсселе. Выпускники школы не были полномочными священниками, но они получали право проповедовать Евангелие и вести миссионерскую работу среди бедных. В школу Винсента приняли условно. Ему дали понять, что если он будет вести себя хорошо, то ему поручат миссию где-нибудь в Бельгии. Но он не вел себя хорошо. Один из его соучеников вспоминал, как во время урока грамматики, когда Винсента спросили, в каком падеже - именительном или дательном - употреблено слово, он ответил: «О сэр, мне это абсолютно безразлично». По истечении испытательного срока, ему не было предложено миссии. Вместо этого, при небольшой поддержке, которую смог оказать ему отец, Ван Гог самостоятельно отправился в унылый угольный район на юге Бельгии под названием Боринаж, в надежде, что если его работа будет удовлетворительной, то он позже получит официальное направление из школы.
Письма Ван Гога из Боринажа ярко описательны: «Повсюду видны большие трубы и огромные кучи угля у входа в шахты... Рабочие здесь в большинстве случаев бледные, измученные лихорадкой люди и выглядят утомленными, чахлыми, выветрившимися и преждевременно состарившимися; женщины, как правило, - поблекшими и отцветшими. Кругом рудника убогие жилища горняков, с несколькими засохшими, черными от копоти деревьями, колючие изгороди, кучи навоза и шлака, горы непригодного каменного угля...»
Он спускался глубоко под землю, почти на полмили, чтобы наблюдать, как шахтеры работают в маленьких ячейках, похожих на «соты в улье... или отделения в склепе». Он видел детей, грузящих уголь на запряженные лошадьми телеги в тусклом свете ламп, «мерцающих, как в сталактитовой пещере».

« назад     далее »


"Мне думается, изучение японского искусства неизбежно делает нас более веселыми и радостными, помогает нам вернуться к природе. Изучая искусство японцев, мы неизменно чувствуем в их вещах умного философа, мудреца, который тратит время - на что? На измерение расстояния от Земли до Луны? На анализ политики Бисмарка? Нет, просто на созерцание травинки. Но эта травинка дает ему возможность рисовать любые растения, времена года, ландшафты, животных и, наконец, человеческие фигуры. Так проходит его жизнь, и она еще слишком коротка, чтобы успеть сделать все. Разве то, чему учат нас японцы, простые, как цветы, растущие на лоне природы, не является религией почти в полном смысле слова?" (Винсент Ван Гог)


Мир Ван Гога, 2007-2017   www.vangogh-world.ru   Винсент Ван Гог, голландский художник. Для писем - vinc at vangogh-world ru