Новости   Биография   Картины   Пейзажи   Портреты   Автопортреты   Подсолнухи   Рисунки   Письма   Книги   Хроно 

Пейзаж с кипарисом и звездой
Пейзаж с кипарисом
и звездой, 1890


   
  

Неудачник - Миссия в искусстве - Паломничество в Париж - Друзья и влияния - Южное солнце Арля - Гоген в раю - Искусство, рожденное отчаянием - Последняя вспышка гения

   
  
   
Церковь в Овере
Церковь в
Овере, 1890


  
   

"Мир Ван Гога"

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

  

Роберт Уоллэйс. "Мир Ван Гога". Повествование о художнике

Часть седьмая. Искусство, рожденное отчаянием

Когда Винсент пришел в сознание в госпитале в Арле, то его больше всего волновал отнюдь не случившийся с ним сильный душевный кризис. Он не особенно переживал по поводу своего отрезанного уха - скоро он уже был способен шутить, что сделает себе новое из папье-маше. Он больше всего боялся, что Гоген мог послать телеграмму Тео, обеспокоив его тем, что Винсент считал банальным событием. Но Гоген именно так и поступил. Он отказался встретиться с Винсентом и телеграфировал Тео, который первым же поездом приехал в Арль вечером на Рождество. Тео оставался с Винсентом два или три дня, а потом - в сопровождении Гогена - расстроенный, вернулся в Париж. Он увидел достаточно, чтобы понять, что ничем не может помочь своему брату.
Тео только что обручился с голландской девушкой Йоханной Бонгер из Амстердама и в письме к ней сообщал, как обстояли дела у Винсента. «Пока я оставался с ним, у него были моменты, когда он вел себя нормально, но через какое-то время он пускался в бессвязные философские и теологические рассуждения. Было чрезвычайно грустно наблюдать за всем этим, ибо время от времени он начинал осознавать свою болезнь, и в эти моменты пытался плакать - однако слезы не появлялись. Бедный борец и бедный, бедный страдалец. В настоящее время никто ничем не может облегчить его страдания, хотя сам он чувствует их глубоко и сильно. Если бы он нашел кого-то, кому мог бы открыть свое сердце, может быть, он не дошел бы до всего этого».
На следующий день Тео добавил: «Надежда очень мала, но за свою жизнь Винсент сделал больше многих других, и его борьбу и страдания большинство людей не смогли бы вынести. Если случится, что он умрет, пусть так и будет, но мое сердце разрывается, когда я думаю об этом».
Трагедия Винсента вызвала сочувствие некоторых горожан. Его друг, почтальон Жозеф Рулен, каждый день навещал его и постоянно держал связь с Тео. Так же поступали и его врач, доктор Феликс Рей, и местный протестантский священник, пастор Фредерик Саль. 29 декабря доктор Рей написал Тео, что состояние Винсента тяжелое - он пытался искупаться в ящике для угля, угрожал медсестре, лег в кровать другого пациента и отказывался освободить ее. Возникла необходимость запереть его. Но всего лишь через три дня Винсент настолько восстановился, что смог написать Тео: «Я надеюсь, что скоро снова смогу приняться за мою работу. Служанка и мой друг Рулен позаботились о доме и привели все в полный порядок. Когда я выйду, я снова отправлюсь туда. Скоро опять наступит хорошее время года, снова воскреснут чудные цветущие сады. Дорогой мой брат, я так ужасно огорчен твоим путешествием. Мне бы хотелось, чтобы ты был избавлен от этого. В конце концов, со мной не произошло ничего страшного, и не было причин так тебе расстраиваться».
К этому письму Винсент добавил постскриптум для Гогена: «Скажите мне, приятель, разве приезд моего брата Тео действительно был так необходим? По крайней мере хоть теперь успокойте его окончательно, и прошу вас, поверьте сами, что в конце концов нет в этом лучшем из миров такого зла, которое не обернулось бы к лучшему». В этом последнем предложении Винсент проявил свою детскую незащищенность, перефразируя знаменитое высказывание глуповато-оптимистичного философа, доктора Панглоса из сатирической повести Вольтера «Кандид». Перед лицом нескончаемых и ужасающих катастроф Панглос продолжал настаивать, что «все к лучшему в этом лучшем из миров». Несомненно, с точки зрения Вольтера Панглос - глупец, а это - худший из миров. Но Винсент с его наивным - или героическим - идеализмом предпочел принять доктора Панглоса всерьез. В своих письмах он часто ссылается на философию доктора Панглоса, и очевидно, что он, как правило, согласен с ней. Несмотря на свои несчастья, Винсент хотел верить, что все к лучшему в этом лучшем из миров.

Из писем, написанных сразу же после припадка, ясно, что Винсент не отдает себе отчета в том, что произошло. Он вскоре написал Тео: «Я надеюсь, что то, что случилось, было простым художническим капризом плюс еще сильной лихорадкой из-за значительной потери крови, так как одна артерия была перерезана. Но аппетит сразу же возвратился, пищеварение хорошее, а кровь восстанавливается изо дня в день... Прошу тебя, решительно выкинь из головы твою грустную поездку и мою болезнь». Через несколько недель он признается: «Прежде я знал, что можно сломать руку или ногу и потом выздороветь, но я не знал, что, повредившись умом, люди поправляются тоже». К этому времени, кажется, Ван Гог действительно поправился: он снова начал жить в своем желтом доме и снова начал писать. Более того, в его искусстве нельзя было обнаружить ни малейшего следа безумия. Его «Автопортрет с трубкой и перевязанным ухом» - шедевр объективности, а также портрет мадам Рулен> жены почтальона («Колыбельная»), созданный приблизительно в то же время, исполнены ясно, с великолепной простотой, как и многие из его работ.
В начале февраля 1889 года, через месяц после выписки Винсента из госпиталя, случился рецидив его болезни. Как и во время первого приступа, он почувствовал страх перед неземными звуками и голосами и был убежден, что кто-то пытается отравить его. Когда его снова доставили в больницу, он отказывался произнести хотя бы слово. Он все еще не хотел верить, что такое состояние может быть хроническим, и с жадностью ухватился за предположение, что случаи сумасшествия нередки на юге. В письме к Тео он сообщал, что нашел подтверждение своей оптимистичной идее не где-нибудь, а в том самом кошмарном борделе, который он посетил той ночью, когда нанес себе увечье: «Вчера я пошел навестить девушку, у которой я был, когда повредился рассудком. Там мне сказали, что в их местности такие вещи не являются из ряда вон выходящими». Однако многие из добропорядочных горожан Арля не были так же проникнуты сочувствием, как девушки из борделя. Ватага детей, иногда в сопровождении взрослых, насмехалась над ним на улицах.

« назад     далее »


"Мне думается, изучение японского искусства неизбежно делает нас более веселыми и радостными, помогает нам вернуться к природе. Изучая искусство японцев, мы неизменно чувствуем в их вещах умного философа, мудреца, который тратит время - на что? На измерение расстояния от Земли до Луны? На анализ политики Бисмарка? Нет, просто на созерцание травинки. Но эта травинка дает ему возможность рисовать любые растения, времена года, ландшафты, животных и, наконец, человеческие фигуры. Так проходит его жизнь, и она еще слишком коротка, чтобы успеть сделать все. Разве то, чему учат нас японцы, простые, как цветы, растущие на лоне природы, не является религией почти в полном смысле слова?" (Винсент Ван Гог)


Мир Ван Гога, 2007-2017   www.vangogh-world.ru   Винсент Ван Гог, голландский художник. Для писем - vinc at vangogh-world ru